Следующий этап проекта стартовал не в Брянской области и не в России. Перед компанией встал вопрос: каким должно быть стадо, способное работать в российском климате и при российском масштабе? Сразу было установлено правило, определившее дальнейшее развитие: никаких компромиссов при отборе животных.
Российские специалисты только осваивали промышленное мясное скотоводство. Любая ошибка в выборе генетики обернулась бы проблемой, умноженной на тысячи голов и десятки ферм. Чтобы система выдержала масштаб, начинать требовалось с максимально устойчивого биологического фундамента.
Бык знаменитой породы Абердин-ангус
Как отбирали основу для будущего поголовья
Самый сложный этап в производстве говядины — отёл. Слишком крупный телёнок создаёт риск гибели и его самого, и коровы, слишком мелкий может не выжить. Поэтому изначально ввели строгий генетический отбор: быки и тёлки должны были обеспечивать лёгкость отёла, высокую фертильность, устойчивость к болезням и одновременно потенциал роста и качества мяса. Отбор строился на данных крупнейших племенных ассоциаций ангусов США и Австралии — генетические рейтинги позволяли оценивать скот по комплексному набору характеристик.
Каждое животное осматривали индивидуально. Подходящих претендентов специалисты проверяли небольшими группами, выявляя несоответствия по ключевым параметрам. В первых поставках отклоняли до 15–20% предложенных животных. Для продавцов это стало неожиданностью: обычно на экспорт шёл скот среднего качества. Однако российская сторона требовала лучших представителей породы. Со временем поставщики изменили подход — понимая уровень требований, они начали предлагать животных более высокого класса, и доля выбраковки снизилась почти вдвое, до 7–10%.
Почему к быкам предъявляли особые требования
Особенно строгие требования предъявлялись к быкам для искусственного осеменения. Они должны были входить минимум в верхние 5% породы по экономически значимым показателям. Для племенного ядра стандарты были ещё выше: использовались производители из верхнего 1% мирового рейтинга. По сути, создавалась генетическая база, рассчитанная не на текущий результат, а на десятилетия вперёд.
Первая откормочная площадка в Брянской области, построенная по североамериканскому проекту
Главным критерием успеха при этом оставалась вовсе не мраморность мяса, как принято считать. Ключевыми характеристиками были лёгкость отёла и фертильность. Экономика производства начинается с живого телёнка. Если корова стабильно приносит здоровое потомство, всё остальное становится вопросом управления. И именно здесь масштаб проекта начал проявляться впервые.
На одной ферме в сезон ежедневно рождалось от 80 до 100 телят. Это означало, что в течение двух месяцев новый телёнок появлялся каждые 15–20 минут, днём и ночью. Для сравнения: на большинстве крупных ферм в США за год телятся 300–500 коров. Здесь же за три месяца на одной ферме должны были появляться на свет 3500–4000 телят. Такой темп означал колоссальную нагрузку на систему — ветеринарную, управленческую, логистическую. В подобных условиях даже небольшой процент генетических проблем превращался бы в серьёзные потери. Поэтому селекция учитывала десятки параметров одновременно: темперамент животных, строение скелета и ног, состояние копыт, способность переносить холодные зимы, молочную продуктивность коров, качество шерстного покрова и скорость набора массы. Генетика должна была обеспечить не только продуктивность, но и выживаемость стада в реальных условиях.
Как сохраняли генетическое разнообразие
Отдельным направлением стала работа с генетическим разнообразием.
Самок племенного стада отбирали из лучших зарубежных хозяйств, что позволяло избежать близкородственного скрещивания и сохранить устойчивость популяции. Позднее именно эта база позволила перейти к собственной селекции внутри России.
Создание генетического фундамента сопровождалось постоянными трудностями. Проект стремительно рос, планы по численности стада неоднократно удваивались, а кадровые ресурсы не успевали за темпами расширения. В какой-то момент значительная часть американских специалистов покинула проект, и обучение сотрудников пришлось фактически начинать заново уже силами российских команд.
Тем не менее система продолжала развиваться. Постепенно специалисты, получившие первый опыт, сами становились наставниками для новых сотрудников. Генетическая стратегия начала работать так, как и задумывалось: снижая риски и позволяя управлять огромным поголовьем без критических потерь.
От импортной генетики к собственной селекции
К моменту запуска собственных программ искусственного осеменения и производства эмбрионов стало очевидно, что проект выходит за рамки импортной модели. Завезённые животные стали основой для формирования собственного стада, которое по генетическим показателям сопоставимо с ведущими мировыми популяциями ангусов.
Именно тогда руководству стало ясно: речь идёт уже не о копировании зарубежного опыта, а о создании новой системы, рассчитанной на совершенно иной масштаб. Потому что отобрать лучших животных было лишь первым шагом. Чтобы эта система действительно заработала, её предстояло научить работать в объёмах, которых не существовало даже в странах с многовековой культурой мясного скотоводства. Подробнее об этом вы узнаете в нашем следующем тексте.
Ocean Drover (Оушен Дровер) ) — одно из крупнейших в мире специализированных судов для перевозки живого скота (скотовоз).
Фото: Архив пресс-службы компании «Мираторг»
Реклама. ООО «ТК «Мираторг», ИНН 5009072150
