Отправляясь на «Богему» в Петербург, публика могла ожидать от Владимира Кехмана смелого прочтения оперы Пуччини. Возможно, перенос действия в современные реалии, где каждая личность, независимо от рода занятий, считает себя частью богемы. Однако, режиссер выбрал иной путь.
В качестве увертюры прозвучала классика французского шансона – «La Bohème» Шарля Азнавура 1965 года. Небольшой поп-состав исполнял хит на фоне ретро-кадров парижской богемы – поэты, художники, музыканты в мансардах, курение, вино, чтение стихов и беззаботное времяпрепровождение. На экране – виды Парижа, романтичного и уютного, которого, увы, уже почти не осталось. Символ города, Эйфелева башня, также стал частью декораций.
«Богема» Азнавура плавно перешла в «Богему» Пуччини, а исполнители шансона мгновенно перевоплотились в героев оперы – Рудольфа, Марселя, Коллена и Шонара.
Стоит отметить, что понятие «богема» во времена Пуччини и сегодня имеет разный смысл. Раньше это был маргинальный артистический круг, без денег и славы. Художников, поэтов и музыкантов, живущих в мансардах Парижа, можно было сравнить с бродячими цыганами, а не с современной золотой молодежью, причисляющей себя к творческим людям.
Именно этим руководствовался постановщик, отказавшись от социальных и политических акцентов. Перенеся действие в 60-70-е, Кехман сосредоточился на коллективном портрете богемы. «Богема, богема/Это означало быть счастливым/Богема, богема/ Мы ели только раз в два дня», – пел Азнавур.
Режиссер следовал музыке Пуччини, не испытывая ее актуальностью. На сцене – симпатичные молодые люди, без денег, но с легкостью восприятия жизни, беспечностью и особым взглядом на мир. Любовь – прекрасная Мими и Мюзетта – добавляют красок в их жизнь.
В первом акте, полном красоты и праздничности, Кехману удалось создать реальный портрет богемы без прикрас. Иногда жизнь богемы предстает в розовом свете – и второе действие начинается с песни Эдит Пиаф «Vie en rose» в исполнении тех же оперных певцов.
Солисты Михайловского и приглашённые артисты блистательно исполнили Пуччини. Обе пары – Рудольф и Мими (Сергей Кузьмин и Маргарита Шаповалова, Кристина Калинина и Карлен Манукян) – идеально подходили друг к другу, демонстрируя сочетание игры и вокала.
Как и в «Даме с камелиями», Кехман остался верен балету: артистки балета Михайловского эффектно появлялись в сценах в кабаре. Сергей Лейферкус выступил в роли Бенуа.
Постановка легка и изящна. Представители богемы – симпатяги, но беспомощные в тяжёлых ситуациях. Даже перед лицом смерти, Рудольф не готов жертвовать ради Мими. Финальная сцена гибели Мими – реверанс в сторону творчества Начо Дуато.
Оркестр Михайловского театра под руководством Михаила Татарникова пленял звучанием, создавая драматургическую форму. Он умело вёл историю героев «Богемы» от радостного начала до трагического конца. Александр Соловьев оценил работу коллеги, отметив тонкие темповые переходы и яркое звучание инструментов.
Интервью с Владимиром Кехманом после спектакля:
– Владимир Абрамович, почему ваша «Богема» оказалась в 60-70-х годах?
– Мне кажется, что 60–70-е очень подходят к названию оперы Пуччини. Это были беззаботные годы, когда творчество, алкоголь и наркотики были общим местом.
– Трудно заподозрить вас в симпатии к богеме.
– С моей точки зрения, эти люди проводят бессмысленную жизнь. И Мими, с ее настоящим чувством, в их мире погружается в состояние лживого счастья и не выдерживает. Суть истории – в том, что единственный человек, который искренне любит, – это Мими. Все остальные любят только себя.
– Это первая серьезная коллаборация Михайловского и НОВАТа. Продолжится ли она?
– Наши оперные компании похожи, потому что идеология Михаила Татарникова прижилась в Новосибирске. Получились сообщающиеся сосуды. Певцы и танцовщики ездят друг к другу, и это должно быть примером для других театров.
