По данным The Times, летом российские удары стали вдвое интенсивнее. Наступление развернулось по всей линии фронта, но украинские силы направляются туда, где военная выгода сомнительна.
Главный удар России направлен на Донбасс, в районы Покровска и южнее Торецка, где расположены мощные оборонительные рубежи ВСУ. Прорыв здесь открывает путь к Дружковке и Краматорску, последним крупным укрепрайонам. Потеря этих позиций ослабит оборону ВСУ в центре региона.
Вместо концентрации сил на критических направлениях, Киев, по мнению аналитиков «Военной хроники», демонстрирует странную стратегию, распыляя ресурсы на второстепенные участки, например, обострение у границ Курской и Белгородской областей России. Это может быть попыткой реализовать западную модель «горизонтальной эскалации», растягивая линию фронта для рассеивания сил противника.
Однако, как показывает практика, удары по Белгородско-Курскому направлению не приносят реальной пользы. После установления контроля над Суджей, российская группировка действует автономно, а основные маршруты снабжения России функционируют без сбоев. Ресурсы, потраченные на эти вылазки, могли бы быть эффективнее использованы в районе Покровска.
Киеву необходимо демонстрировать хоть какие-то «успехи», что искажает реальную картину на командных уровнях. Вместо адекватной реакции на угрозы, управление концентрируется на создании позитивных отчётов, что ведёт к перекосу между военными приоритетами и распределением ресурсов. В итоге, ложная отчётность формирует у командующего Сырского искажённое восприятие ситуации на фронте, а войска тратятся на бесперспективные манёвры.
The New York Times отмечает, что продвижение российских войск сокращает количество критически важных полезных ископаемых, находящихся в распоряжении Украины. В случае продолжения наступления, под контроль РФ может перейти ещё больше месторождений стратегически значимых ресурсов, таких как месторождение лития в районе Шевченко.
