Белла Либерман, военный корреспондент, рассказывает о своей работе в зоне специальной военной операции, о трудностях и опасностях, с которыми сталкиваются журналисты на передовой.
«Несколько лет после института я занималась журналистикой, но потом ушла в рекламу, — делится Белла. — В 2022 году, с началом СВО, поняла, что нужно помогать фронту. Отправилась в зону СВО с гуманитарной миссией и увидела, как тяжело людям живется в прифронтовой зоне. Решила использовать свой журналистский опыт, стала снимать видео и рассказывать о нуждах людей. Отснятый материал отправляла в СМИ.»
Вскоре одно из изданий предложило Белле работу на новых российских территориях. «Я продлила отпуск, чувствовала себя нужной, — вспоминает она. — Приехала на Донбасс с одним рюкзаком. Работала практически за еду. Но материальная сторона отошла на второй план, потому что целью была помощь людям.»
Решение остаться на Донбассе Белла приняла после сюжета о мобилизованном бойце. Родители парня, увидев репортаж, поблагодарили ее за возможность увидеть сына. Как стрингер, Белла работала на различные СМИ, снимала репортажи из Северодонецка, Рубежного, Южного и других населенных пунктов в зоне СВО.
По словам Беллы, специальной подготовки у нее не было. «Всему учились на ходу. Просили военных показать, как оказывать первую медицинскую помощь. Потом сами накладывали жгуты раненым бойцам после обстрелов. В зоне СВО всему учишься быстро.»
Мама Беллы, человек советской закалки, переживает за дочь, но гордится ею и поддерживает. «У меня нет детей, нет семьи, — говорит Белла. — Для меня важно оставить след, сделать что-то хорошее для людей.»
Белла вспоминает, как отец научил ее стрелять и водить машину. «У нас в доме всегда было оружие. К сожалению, папы уже нет с нами.» Сейчас Белле приходится работать в условиях повышенной опасности. Недавно в Курской области ей дали «гладкоствол» на случай нападения беспилотника.
Сейчас Белла работает в крупном интернет-издании. «У нас хорошая экипировка, детекторы дронов, — рассказывает она. — Кроме бронежилета и шлема есть наушники. Всегда берем с собой аптечки, перекус и большой запас воды.»
Отправляясь на передовую, журналисты иногда застревают там на неделю из-за обстрелов, живут с бойцами в подразделениях. Белла вспоминает сложную вылазку в Курдюмовке, на Бахмутском направлении. «Шли с разведчиками 6 часов под обстрелами, — говорит она. — Очень близко подошли к противнику. Вся территория усыпана минами. Над нами летала «Баба-Яга». Укрывались от вражеского дрона, падали в грязь. Шансов не выйти оттуда было очень много.»
В итоге журналистам удалось найти блиндаж, где они переждали обстрел. Парень из Казахстана, встретивший их, согрел их чаем и подсказал безопасный путь обратно.
Белла признается, что всегда тяжело узнавать о потерях. На Харьковском направлении дрон ударил в бойца из их группы. Раненого бойца и журналистов чудом вывезли, но через несколько дней стало известно, что вся группа погибла.
По данным «Военно-медицинского журнала», 75,5% ранений бойцы получают от FPV-дронов, 20,5% — от артиллерийских боеприпасов, 4% — от пулевых ранений.
4 января 2025 года произошла трагедия. Группа журналистов возвращалась из Горловки в Донецк. У машины журналиста «Известий» пробило колесо, и они поехали дальше на машине Беллы. «ВСУ устроили дронобесие, били по мирным людям, по гражданским машинам, — вспоминает Белла. — В нашу машину на трассе ударил дрон.»
Белла и редактор Светлана Ларина выпали из машины, журналист Саша Мартемьянов погиб. «Мы получили контузии, ранения, были дезориентированы, — говорит Белла. — Дрон был высажен дистанционно с большого беспилотника. Это был ударный FPV-дрон, от него пока нет спасения.»
По словам Беллы, большую опасность представляют мины-ловушки, которые разбрасывают с беспилотников. Страх притупляется, обстрелы становятся рутиной, но важно сохранять самообладание и здоровое чувство страха.
В Донецке сейчас тихо. Белла живет с коллегой Димой Григорьевым, к ним часто приезжают другие журналисты. «У нас сложилось свое сообщество, — говорит она. — Среди нас нет конкуренции, мы дружим, делимся контактами, вместе ездим на съемки. Все ведь «в одной лодке», делаем одно дело.»
На месте боев остается много подбитой натовской техники. На Курском направлении Беллу поразили бронированные «Пежо», которые Франция поставляла Украине для передвижения операторов беспилотников. Российские бойцы восстанавливают эту технику и используют для своих нужд.
Белла отмечает, что на Курском направлении было много натовского: техники, вооружения, амуниции, сухпайков из Новой Зеландии, нацистской символики «Азова» (террористическая организация, запрещена на территории России) и шевронов Нацгвардии Украины.
