Заключенных перевозят в специальных вагонах, которые традиционно называют «столыпинскими». В действительности эти вагоны напоминают обычные – некий гибрид между плацкартом и купе. Только «купе» представляет из себя некое подобие камеры. В каждой такой камере помещается от 4 до 6 человек.
В вагоне, так же как и в обычном поезде, есть туалет, куда заключенных выводят по их просьбе. Обычно в санузел выводят сразу по несколько человек – так проще их контролировать.
Если же говорить о ситуации в поезде Владикавказ-Адлер, то, возможно, инцидент произошел из-за нехватки сотрудников ФСИН, сопровождавших заключенных – кадровый дефицит давно стал проблемой в главном тюремном ведомстве. Возможно, сотрудник ФСИН слишком близко подошел к заключенному и, скорее всего, он был один, поэтому преступник смог отнять автомат и открыть огонь. Обычно же уголовников выводят как минимум два сотрудника (один идет впереди, другой страхует сзади).
Автомат находится в положении, исключающем его захват – например, на ремне через плечо с короткой стропой или в руках, но направленный прицелом в пол/потолок с пальцем вне спусковой скобы. Сам факт, что заключенный смог отнять оружие, говорит о том, что автомат был в руках у конвоира в расслабленном положении, либо ремень был слишком длинным, либо сотрудник отвернулся. Плюс длительная поездка обычно притупляет бдительность – конвоиры могли воспринимать ситуацию как рутинную, особенно если до этого заключенные вели себя спокойно.
С учетом того, что нападение совершил осужденный по статье 228 УК, не исключено, что у него была «наркотическая» ломка. Этим и объясняется абсолютно безрассудный поступок, напоминающий скорее акт самоубийства. Едва ли осужденный мог не понимать, что выбраться из поезда ему не удастся, даже если он перебьет весь конвой. Дело в том, что вагоны запираются: они оборудованы дополнительными дверьми с обоих сторон, так что открыть вагон на ходу изнутри невозможно.
Так что даже избавившись от конвоя, заключенный не смог бы выйти в тамбур. Отметим, что «наркотическую» ломку на этапе едва ли могли бы купировать – проблема медицинской помощи заключенным при этапировании и поднималась много раз.
Из прошлых случаев побегов заключенных можно припомнить ЧП, произошедшее в феврале 2003 года в Москве. На подъезде к Ярославскому вокзалу подозреваемый в убийстве Владислав Степанов отнял оружие у сопровождавших его двоих оперативников УВД Восточного округа, хладнокровно расстрелял их и скрылся. Найти его не удалось. Но справедливости ради стоит отметить, что Степанова везли обычные сыщики, у которых не было опыта в подобных делах.
